13 ноября 1974 года в Москве родился Сергей Николаевич Рязанский — российский космонавт, биохимик и мотивационный спикер. Он стал одним из первых представителей научного направления в современном отряде Роскосмоса — исследователем, для которого космос стал продолжением лаборатории.
Его дед — Михаил Сергеевич Рязанский — выдающийся советский ученый и конструктор ракетно-космической техники, Герой Социалистического Труда, член-корреспондент АН СССР. Он был главным конструктором по аппаратуре для космической радиосвязи и входил в Совет главных конструкторов в эпоху создания советской космонавтики. Под его руководством создавались радиосистемы первого искусственного спутника Земли в 1957 году, первого отечественного космодрома Байконур, для станций «Луна», «Венера», «Марс», а также международная система поиска и спасения КОСПАС-SARSAT. Его разработки легли в основу управления луноходами и радиотрансляторов, использовавшихся на Олимпиаде-80. Михаил Сергеевич был создателем и главным конструктором в НИИ-885 — нынешние «Российские космические системы».
Отец, Николай Михайлович Рязанский, окончил Московский институт радиотехники, электроники и автоматики, участвовал в создании приборов для атомных подводных лодок. Позже работал во ВНИИ атомного машиностроения, а затем в Объединенном институте высоких температур РАН. Он — мастер спорта СССР, судья всероссийской категории, многолетний председатель Маршрутно-квалификационной комиссии Федерации спортивного туризма Москвы.
От клеток к звездам
После школы Рязанский поступил на биологический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова, который окончил в 1996 году со специальностью «биохимик». Вместо традиционной для династии инженерии он выбрал изучение жизни на клеточном уровне — того, как организм справляется со стрессом и дефицитом кислорода.
Сразу после университета он начал работать в Институте медико-биологических проблем РАН — центре, где исследуют влияние невесомости и изоляции на человека. Позже он окончил аспирантуру и защитил диссертацию по физиологии, изучая адаптацию движений при опорной разгрузке.
Я стал космонавтом совершенно случайно. В 90-е зарплата ученого была очень низкой. Я работал в Институте медико-биологических проблем — это организация, которая занимается медицинским обеспечением космических полетов и биоспутниками. Как-то в институте увидел объявление о наборе испытателей космической техники: все, что летит в космос, сначала должно быть проверено на Земле. Позже Российская академия наук решила набрать отряд ученых-космонавтов и начала с базы испытателей. Начальник позвал нас и сказал: «Вот вам лист бумаги, пишите заявление». Из всей группы по состоянию здоровья прошел только я один. Так начался мой путь в космос.
Эти работы помогли понять, как мозг перестраивает сенсомоторные связи в условиях невесомости, и легли в основу новых методик подготовки экипажей к полетам. В 2003 году он прошел отбор в отряд Роскосмоса в качестве космонавта-исследователя — в то время это была необычная для России траектория: из лаборатории прямо в Центр подготовки космонавтов в Звездном городке.
Изоляция длиной в полет
Эксперимент «Марс-500», о котором ранее мы писали, стал одним из ключевых этапов карьеры Сергея Рязанского и важной страницей в истории космической медицины. Его проводили на базе Института медико-биологических проблем РАН в Москве, где шесть добровольцев жили в закрытом модуле, полностью изолированном от внешнего мира. Цель — проверить, как человек и экипаж справляются с многомесячной изоляцией, однообразием и отсутствием живого контакта с Землей.
В отряд меня приняли в 2003-м, а полетел я только через десять лет — в 2013-м. Эксперимент «Марс-500» проходил уже параллельно с работой в отряде. На тот момент шансов на реальный полет у меня не было, и участие в проекте стало возможностью проявить себя. Это был способ доказать, что я готов к настоящей миссии и могу быть включен в экипаж.
Командир на «Марсе»
105-дневная фаза «Марс-500» началась весной 2009 года и завершилась летом. Командиром экипажа стал Сергей Рязанский, вместе с ним в модуле находились российские и европейские участники: Олег Артемьев, Алексей Баранов, Алексей Шпаков, Сириль Фурнье (Франция) и Оливер Кникель (Германия). Внутри станции-симулятора они жили по режиму космического полета — с ограниченным пространством, искусственным светом, стандартными рационами и задержкой связи с «Землей» до 20 минут.
Помимо основных целей Рязанский отвечал за распределение задач, поддержание психологического климата и устойчивости команды. Его миссия требовала не только знаний физиологии, но и настоящего лидерства — умения удерживать мотивацию, вовремя снижать напряжение и давать участникам чувство цели.
Что изучали ученые
105-дневный эксперимент моделировал основные условия длительного полета к Марсу. Каждый день участников был строго расписан: медицинские и психологические тесты, физическая активность, тренировки в «скафандрах», ведение личных дневников. Европейская часть программы включала исследования сна, когнитивных реакций, уровня стресса и особенностей групповой динамики. Все параметры фиксировались с высокой точностью и анализировались в режиме реального времени.
Особое внимание уделялось психофизиологическим изменениям: выяснилось, что в условиях изоляции сон становится менее восстановительным, замедляются реакции и повышается уровень внутреннего напряжения. Однако решающим фактором успешности миссии оказалось не физическое состояние, а взаимодействие внутри команды. Те экипажи, где сохранялись доверие и распределение ролей, быстрее адаптировались, демонстрировали стабильную работоспособность и успешно разрешали конфликтные ситуации.
Значение эксперимента
Проект «Марс-500» стал ключевым шагом в подготовке человечества к межпланетным полетам. Он показал, что освоение Марса — это не только вопрос техники и медицины, но еще и понимания психологии замкнутых коллективов. По данным Европейского космического агентства и ИМБП РАН, результаты эксперимента легли в основу современных программ по подготовке экипажей для длительных миссий — от лунных баз до перспективных марсианских экспедиций.
Для Сергея Рязанского этот проект стал важной вехой. Командуя изоляционной миссией на Земле, он впервые испытал себя в роли лидера научной команды, командира экипажа. Через несколько лет этот опыт помог ему возглавить уже настоящий экипаж в космосе. «Марс-500» стал для него первой школой командования и живым доказательством того, что настоящее лидерство начинается с понимания человека, о чем сейчас Сергей рассказывает в своих выступлениях.
Желание полететь к Марсу, конечно, есть. Но шансов сейчас — нет. Сейчас приоритеты у страны совсем другие. Понятно, что такими дорогостоящими проектами, как пилотируемый полет на Марс, мы в ближайшее время заниматься не будем.
Первый полет и олимпийский факел
Чтобы полететь в космос, Сергею Рязанскому пришлось пересдать все экзамены с космонавта-исследователя на бортинженера. 25 сентября 2013 года корабль «Союз ТМА-10М» стартовал с Байконура и через шесть часов пристыковался к МКС. В экипаже — командир Олег Котов, астронавт NASA Майкл Хопкинс и Сергей Рязанский, для которого это был первый полет. Он длился 166 дней и стал примером нового подхода к космическим миссиям — когда в экипаже ученый может полноценно выполнять работу бортинженера, а также врача.
На борту станции Рязанский занимался биомедицинскими исследованиями: наблюдал, как в невесомости перестраивается организм человека. Он изучал состояние мышц и костей, работу сердца, иммунную систему. Эти данные помогли разработать обновленные комплексы упражнений и схемы питания, чтобы защитить космонавтов от атрофии мышц и потери костной массы.
Моя кандидатская диссертация была как раз об особенностях произвольных движений в условиях опорной разгрузки, то есть в невесомости. Мы изучали, как меняется работа мышц, что очень важно для профилактики в будущих космических полетах и при высадке на другие планеты. Уже было известно, что медленные волокна атрофируются сильнее быстрых, идет перераспределение. Соответственно, и тренироваться нужно по-другому, иначе человек просто не сможет потом встать на ноги. Мы исследовали, как это работает при другой гравитации, потому что человеку надо не только сесть на поверхность, но и жить там, двигаться, работать.
Во время миссии Сергей трижды выходил в открытый космос — в общей сложности на 20 часов. Один из выходов вошел в историю: 9 ноября 2013 года вместе с Олегом Котовым он вынес в открытое пространство олимпийский факел Игр-2014 в Сочи. Факел, конечно, не горел — но символический момент стал легендарным: впервые эстафета передачи олимпийского факела, пусть и без огня, вышла за пределы Земли, в безвоздушное пространство.
За эффектными кадрами стояла кропотливая инженерная работа. Космонавты устанавливали оборудование, проверяли внешние поверхности станции и собирали образцы микрочастиц, оседающих на обшивке. Эти образцы позволили оценить, как микрометеориты и пыль воздействуют на материалы станции — знания, которые нужны для проектирования будущих космических кораблей.
После завершения миссии корабль благополучно приземлился в казахской степи 11 марта 2014 года. Позже Рязанский говорил, что главное открытие для него — не красота космоса, а сила человеческой адаптации: «Важно уметь оставаться собой там, где привычные опоры исчезают».
Командир нового типа
Спустя четыре года, 28 июля 2017 года, Сергей Рязанский снова отправился на орбиту — теперь уже в роли командира корабля «Союз МС-05». Его экипаж составили астронавт NASA Рэндольф Брезник и представитель Европейского космического агентства Паоло Несполи. Миссия длилась 138 дней и стала второй в карьере космонавта.
Назначение Рязанского командиром стало знаковым: впервые в истории российской космонавтики ученый возглавил экипаж космического корабля. Это был символ перемен — командиром теперь мог стать не только летчик-испытатель, но и исследователь со знаниями бортинженера, для которого полет в космос стал огромным полем для различных исследований в сочетании с ответственностью за экипаж и всю его работу на космической станции.
У нас все время что-то идет не по плану — это часть жизни. Часто спрашивают, волновался ли я при первом полете. Нет, потому что у меня был очень опытный командир, и ощущение было, что ты за надежной стеной. А во втором полете этой стеной уже был я. Старался быть для своих ребят таким же надежным командиром, как мой командир был для меня. Где-то поддерживать, где-то подсказывать. Это совсем другая степень ответственности.
На МКС Рязанский, помимо рутинной работы по станции, руководил проектами по материаловедению и испытанию малых спутников, участвовал в экспериментах по 3D-печати и анализировал, как космическая радиация влияет на пластиковые и металлические образцы. Один из проектов был посвящен развитию «аддитивных технологий» — впервые на станции проверяли элементы, напечатанные на 3D-принтере, чтобы понять, можно ли изготавливать детали прямо в космосе.
Также на МКС проводят биологические эксперименты: растения прорастают в специальных биокамерах, мыши живут в миниатюрных вольерах, а бактерии изучают в условиях полной невесомости. Эти эксперименты часто вызывают вопросы — зачем все это и что они дают науке?
Когда спрашивают, зачем везти на орбиту растения, мышей или микробов, я всегда отвечаю, что у задач разная цель. Какие-то действительно прикладные — мы пытаемся понять, как улучшить пребывание человека в длительных полетах, особенно при высадке на другие планеты. Но главное, Международная космическая станция — это уникальная лаборатория, где мы можем убрать влияние гравитации и посмотреть, как развиваются живые организмы без этого фактора. И не только живые. Там выращивают кристаллы, делают уникальные вещества, тестируют 3D-биопринтеры. Все то, что на Земле сделать невозможно.
Сергей также продолжал исследования по физиологии человека: фиксировал изменения в обмене веществ, показателях крови, когнитивных функциях и сне. Эти данные вошли в базу Роскосмоса и применяются в программах подготовки длительных миссий — от лунных экспедиций до будущих полетов на Марс.
17 августа 2017 года он совершил свой четвертый выход в открытый космос — 7 часов 34 минуты вне станции. Вместе с Федором Юрчихиным Сергей проработал за пределами станции более 7 часов. Был испытан новый скафандр «Орлан-МКС», взяты пробы с внешней обшивки станции и запущены несколько мини-спутников.
За два полета Сергей Рязанский провел в космосе 304 дня 23 часа 22 минуты и совершил четыре выхода в открытый космос общей длительностью 27 часов 39 минут. Но для него эти цифры — не рекорд, а опыт. Каждый выход, каждая задача, любая работа на станции, каждый эксперимент — шаг к тому, чтобы космос стал не ареной соревнований, а пространством для науки и сотрудничества.
Наука и лидерство
После завершения активных полетов Рязанский остался в орбите науки и просвещения. Будучи мотивационным спикером, несколько лет Сергей возглавлял российское объединение школьников РДШ, где активно развивал научные детские проекты. Он стал популяризатором космоса, советником по образовательным инициативам и участником международных конференций ESA и Роскосмоса.
В своих лекциях он говорит о том, что главный фактор в космосе — человек: его способность сохранять рациональность и здравомыслие в замкнутом пространстве. Рязанский убежден, что будущее космонавтики зависит не только от технологий, но и от культуры мышления и этических ценностей.
Он активно продвигает STEM-образование, поддерживает молодых исследователей и напоминает, что современная наука — это командная работа, а не гонка за героизмом.
Ученый, изменивший профессию
Если говорить не как космонавт, а как ученый, направлений для исследований в космосе огромное количество. Например, для фармакологии в невесомости можно выращивать крупные белки и онкомаркеры. 3D-биопринтинг — колоссально перспективное направление, когда можно «напечатать» орган из клеток пациента. Или эмбриология — пока она ограничена влиянием радиации, но как только научимся экранировать, можно будет изучать развитие эмбриона, гены, управляющие формированием органов и прочие фундаментальные вещи. Так что вопросов у науки впереди масса, и я уверен — она будет развиваться.
Сергей Рязанский стал символом новой эпохи в космонавтике — времени, когда ученые и инженеры занимают ведущие позиции в экипажах. Он показал, что командир корабля может быть не летчиком, а исследователем, способным анализировать данные и принимать решения в условиях неопределенности. Опыт Рязанского используется в разработке программ долгосрочных миссий — на Луну и Марс, а его работы по физиологии помогли создать системы поддержки здоровья космонавтов.
Сейчас я уже давно отошел от науки и преподаю. Работаю в бизнес-школе «Сколково», в корпоративных университетах Сбербанка и Росатома. Рассказываю про стресс, командообразование, лидерство.
Сегодня Сергею Рязанскому 51 год. Хотя он уже не занимается наукой напрямую, его вклад остается фундаментальным: результаты исследований и подходы, предложенные им и его коллегами, стали частью современной космической медицины. Он по-прежнему активен в научной и общественной жизни, участвует в советах РАН и международных программах. Его путь — это мост между эпохой первого спутника и будущими миссиями на Марс.
Ранее он поделился опытом с Наукой Mail, какие испытания проходят будущие космонавты и что нужно, чтобы превратить мечту о космосе в профессию.
