Во многих российских инженерных и естественнонаучных университетах кроме предметов по специальности студентам предлагаются гуманитарные учебные курсы. Например, в МИФИ ― вузе, который готовит в первую очередь инженеров-физиков, ― предлагаются курсы по культурологии, культуре речи, научной фантастике, реставрации произведений искусства, основам коммуникации, психологии… Что это ― дань традиции, вариант релаксации для тех, кто устал от математики, или в этом есть особый педагогический смысл, и «гуманитарное измерение» необходимо будущим ученым?
Выйти за границы
Одной из особенностей инженерно-технического и естественно-научного образования является распространенное среди молодых людей с соответствующим складом ума представление, что если все правильно сделать, то все правильно получится. И, наоборот, если что-то не вышло, значит, ты виноват. Но, к сожалению, или к счастью, реальный мир устроен иначе.
В жизни есть очень много ситуаций, когда вы делали все как запланировали, но получилось совершенно не так, как вы хотели. И вышло это потому, что вы не учли каких-то обстоятельств, которые лежали за вашим когнитивным горизонтом. Здоровое смирение перед необъятной сложностью мира, готовность принять и полюбить его во всей этой сложности — это очень важное качество, которое, развивается, в том числе, через погружение в «аналоговые», а не «цифровые» занятия: изобразительное искусство и музыку, художественную литературу и театр, теологию и метафизику.
Мы очень рады, когда наши студенты имеют к этому вкус, привитый в семье или в школе; но даже если такого с ними не случилось, мы постараемся донести до них важность этого на своем уровне. В частности, мы считаем, что каждому нашему студенту нужно быть знакомым с рядом культовых произведений о науке, таких, например, как фильмы «Девять дней одного года» или «Игры разума». И не только с ними, конечно.
Встать на место дона Руматы
Что касается научной фантастики ― она дает ощущение того, что мышление в границах существующих известных законов и технических решений — не единственный возможный тип мышления, и интересно задавать вопросы, которые выводят вас за эти границы. Это ощущение, которым должен обладать каждый инженер высокого уровня, не говоря уже об исследователях.
Когда студенты читают фантастические произведения и даже пытаются писать самостоятельные ― это, прежде всего, развивает многомерность их мышления и чувствования. Они понимают, как выходить за рамки того пространства понятий, в котором обычно работает человек в своей текущей деятельности. Не говоря уже о том, что хорошая фантастика, таких авторов, как Брэдбери, Шекли, Азимов или братья Стругацкие заставляет человека задумываться об очень непростых этических вопросах, о проблемах нравственного выбора.
Эти размышления, особенно для молодых людей ― как бы я поступил на месте благородного дона Руматы Эсторского из романа «Трудно быть богом», выстрелил бы я, как Экселенц, в финале романа «Жук в муравейнике» ― очень полезны, потому что позволяют, прежде всего, лучше узнать и понять самих себя. А одна из целей университета заключается в том, чтобы человек как можно лучше понял, кто он такой, куда зовет его призвание, что у него получается хорошо, где его судьба? И если погружение в большую литературу, в том числе фантастическую литературу, поможет это сделать, мы будем считать, тем самым решается прямая задача, которая стоит перед университетом.
Спорт — не жизнь
Идея, что специалист должен прежде всего сосредоточиться только на своей узкой профессии, возникла не вчера. Здесь можно вспомнить и конвейер Форда, и теорию сравнительных преимуществ Рикардо, доказывающей, что когда вы разделили труд оптимальным образом, то общая производительность труда вырастает. И теперь для того, чтобы победить, скажем, во Всероссийской олимпиаде школьников, ребенок с достаточно раннего возраста должен концентрироваться на одном учебном предмете, в совершенно исключительных случаях на двух-трех.
Уровень сложности заданий заключительного этапа Всероссийской олимпиады школьников и близко не сопоставим с уровнем, который был, скажем, на Всесоюзной олимпиаде по соответствующему предмету 40 лет назад. Задания стали гораздо сложнее и требуют специальной интенсивной подготовки, до известной степени аналогичной той, что бывает в спорте высших достижений. Я восхищаюсь талантом и упорством топовых олимпиадников. Но главная проблема этого, на мой взгляд, в том, что дальше, когда наши юные «достигаторы» выходят во взрослую жизнь, они обнаруживают, что она устроена гораздо сложнее, в ней цветут много разных цветов и нет простой и понятной шкалы успешности. Не говоря уж о том, что успех — не синоним счастья.
Если у задач нет готового ответа
Мы учим наших детей, что трудолюбие и талант являются залогом успеха, и это правильно, на этом стоит вся наша культура, но мы забываем, что есть еще такой фактор, как удача, который тоже очень важен. А вот что это такое, и насколько ее приходу поспособствовали те или иные вещи, которые не входили в ваш первоначальный спектр интересов, но по каким-то причинам вы их освоили?
Концентрация на чем-то одном позволяет человеку достигать выдающихся результатов в этой узкой области, но неизбежно обедняет его в других направлениях. Мы стараемся донести до студентов, что если вам, например, нравится слушать классическую музыку, то вы не должны считать, что это вредная вещь, которой нужно пожертвовать для того, чтобы больше времени посвятить изучению математического анализа. Нужно правильным образом выстроить баланс в этом непростом уравнении между чем-то, в чем вы хороши и хотите стать профессионалом, и тем, что делает вас разносторонним человеком.
Если вы не стали гроссмейстером до 15 лет ― скорее всего, вы не станете профессиональным шахматистом, но если вам нравится играть в шахматы — играйте в шахматы. И если вам нравится петь в хоре ― пойте в хоре. Особенно в нашем Академическом мужском хоре МИФИ ― одном из лучших мужских хоров мира. Потому что, с точки зрения качества вашей жизни, с точки зрения вашего эмоционального самочувствия и с точки зрения вашего успеха и счастья, все это в конце концов будет вам в плюс. Чтобы не случилось так, что «спортсмен», достигнув финиша, вдруг понимает, что в его жизни больше ничего нет, и его цель не стоила тех усилий, которые были вложены ради ее достижения.
К сожалению, мы знаем, что с многими победителями высокоуровневых олимпиад ровно это и происходит — за триумфом часто приходит выгорание. Если говорить про физику, то человеку, тренированному на решение сложных задач на время, психологически трудно заставить себя размышлять о проблеме, у которой нет известного решения или, по крайней мере, оно не может быть найдено за полчаса. Потому что его много лет учили, что нельзя долго думать над одной задачей, вы не успеете решить всех остальных. И вот эта привычка «думать на время» и прекращать думать, когда время вышло, совершенно противопоказана любой серьезной научной деятельности.
Эйнштейн и Достоевский
Студенты-физики хорошо знают: те титаны, чьи портреты висят у нас в аудиториях ― Ньютон, Галилей, Паскаль, Эйнштейн, Гейзенберг, Бор, ― были очень образованными людьми, они знали древние языки, интересовались философией, многие играли на музыкальных инструментах. И это не было их милыми необязательными хобби ― это было неотъемлемой частью их внутреннего мира. И инструментами их научного творчества. Эйнштейн говорил, что чтение Достоевского дало ему больше, чем труды математика Карла Гаусса.
Грустно, когда человек считает, что если он чего-то не знает, то этого и не существует. Мир для такого человека ограничивается только тем, о чем он имеет какое-то представление. На мой взгляд, ключевым признаком наличия у человека высшего образования является понимание им того, что на свете есть много вещей, о которых он ничего не знает. И, если он занимается исследованиями, само это понимание является важнейшей предпосылкой его научных успехов.
Ранее Наука Mail публиковала материал ученого, который поразил Владимира Путина технологией.
