Расскажите, каких конкретных результатов уже удалось достичь по ключевым направлениям нацпроекта «Новые материалы и химия» с момента его запуска в 2025 году, в том числе в части внедрения новых технологий и научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ на предприятиях?
Изначально он задумывался как системный ответ на технологические вызовы. Сегодня прорывы в микроэлектронике, авиации, энергетике напрямую зависят от свойств материалов. За первый год уже есть измеримые результаты. С момента запуска нацпроекта в 2025 году уже достигнуты конкретные результаты по ряду ключевых направлений.
Например, в химическом блоке сформированы 23 интегрированные цепочки, прорабатываются 130 проектов, готовятся к запуску пять крупных производств суммарно примерно на 500 млрд рублей и около тридцати среднетоннажных. Частные инвестиции превышают 1,1 трлн рублей. Параллельно ведется работа по созданию собственной сырьевой базы критически важных химических компонентов: смол, отвердителей, связующих, инженерных термопластов.
В композитах работа выстроена по четырем технологическим цепочкам: полимерной, керамической, металлической и углерод-углеродной. По этой линии ОДК были разработаны и внедрены композитные детали для авиадвигателей ПД-14 и ПД-8. Казанский вертолетный завод запустил проект по производству лопастей несущего винта из композитов для вертолетов Ми-38 и Ми-171А2. Есть продвижение и в медицине — например, 3D-печать эндопротезов из композита «Углекон М».
За последние годы разработаны технологии переработки сложных руд и извлечения оксидов редких металлов. Например, в конце 2025 года начал работу комбинат по добыче германия на Павловском месторождении бурых углей в Приморском крае. Это позволяет полностью закрыть внутренние потребности в сырье для оптики, микроэлектроники и солнечной энергетики. В высокой готовности находится проект по добыче бериллиевого концентрата на месторождении «Ермаковское» в Бурятии.
Отдельный акцент сделан на обновлении инновационной инфраструктуры. Так, Минпромторг совместно с Минобрнауки в 2025 году поддержали создание девяти инженерных центров по направлениям катализ, кремнийорганика и азотные соединения. В текущем году планируется поддержать не менее пяти вузов в создании новых центров.
Наша стратегическая цель к 2030 году — обеспечить технологический суверенитет по критически важной номенклатуре материалов. Мы уже видим, что проект переходит из стадии планирования в стадию практической реализации с измеримыми результатами.
С 1 января 2026 года стартовал нацпроект «Технологическое обеспечение биоэкономики». Как эти два трека синхронизируются между собой для усиления эффекта? Можете ли выделить какие-то конкретные продуктовые цепочки в качестве «витринных»?
Новый нацпроект стал логичным продолжением предыдущего. Первый формирует промышленную, сырьевую и технологическую базу для развития отрасли, а “биоэкономика” усиливает этот фундамент за счет внедрения биотехнологических решений, позволяющих производить востребованную продукцию более экологично и энергоэффективно. По сути, это единый технологический контур.
Пример — производство акриламида. Мировая отрасль уже перешла от химических методов к биокатализу. Его преимущества — высокая селективность, энергоэффективность и экологичность — обеспечили глобальный переход на новый технологический уклад. В России такое производство создано в Перми на предприятии ООО «Акрилхимпроект». Биокатализатор разработан Курчатовским институтом совместно с промышленными партнерами.
В качестве «витринных» цепочек можно выделить направления аминокислот, органических кислот, микробных полисахаридов, а также микробной биомассы и продуктов ее переработки. Эти продукты востребованы в различных отраслях – от агропромышленного комплекса до медицины. Так, один и тот же компонент может быть произведен как химическим, так и биотехнологическим методом, что позволяет гибко управлять себестоимостью, экологическими параметрами и глубиной переработки сырья.
За экспертно-аналитическое сопровождение нацпроекта «Технологическое обеспечение биоэкономики» отвечают Институт нефтегазовых технологических инициатив и Федеральный исследовательский центр «Биотехнологии».
Часто можно услышать о необходимости сокращения пути от НИИ до серийного производства. В какой парадигме должны совершенствоваться механизмы трансфера в ближайшие годы, чтобы сократить разрыв между лабораторией и серийным производством?
Для того чтобы его ускорить, необходимо преодолеть разрыв между фундаментальной и прикладной наукой. Сегодня нам важно не только экстенсивное развитие научно-исследовательской деятельности, но и интенсивное, основанное на увеличении доли внедренных инноваций и сокращении времени, необходимого для их внедрения.
Несмотря на то, что сфера исследований и разработок в целом охвачена широким спектром мер государственной поддержки, для повышения эффективности коммерциализации идей нужно сосредоточиться на поддержке испытаний, чтобы помочь инновациям пройти, так называемую, «долину смерти» на 3-4 уровнях готовности технологий. Это касается не только обеспечения непрерывного и достаточного финансирования проектов, но и создания современной испытательной инфраструктуры. Роль же государства в этом процессе заключается в снятии действующих административных барьеров и поддержке инициатив в научно-технической и технологической сфере.
Также вы отмечали, что многие технологические задачи, которые раньше казались «гиперсложными», теперь решаются быстрее благодаря нейросетям. Какие производственные процессы первыми «прорвутся» за счет ИИ?
В ближайшие годы наибольший прирост будут показывать темпы внедрения ИИ на тех производственных переделах, где данные уже собираются, эффекты измеряются, понятна экономика внедрения, а риски ошибок можно снизить «человеком в контуре». Думаю, что на горизонте 1-3 лет лидерами могут стать компьютерное зрение в контроле качества, предиктивное обслуживание и диагностика, а также ИИ-ассистенты для инженеров, технологов и ремонтников. Для России важно, что многие из этих направлений уже имеют промышленные кейсы внутри страны.
Если же говорить про следующий этап, то уже достаточно скоро ИИ начнёт «сшивать» цепочки — логистику, снабжение, планирование, производство — через цифровые двойники и продвинутую аналитику. Но здесь ключевые ограничения — качество данных и безопасность, поэтому важно помочь предприятиям быстрее переходить от пилотов к масштабированию.
Спрос стран БРИКС и Глобального Юга на российские технологии растет. Какие направления высокотехнологичного экспорта имеют шанс стать по-настоящему международными?
Действительно, поставки такой продукции идут в страны БРИКС и Глобального Юга. Здесь, конечно, свою роль играет общая тенденция на переориентацию российского экспорта на рынки дружественных стран. На сегодняшний день уже 87% поставок российского экспорта идет именно в них.
Прогнозируется, что доля высокотехнологичной продукции в общем объеме промышленного экспорта составит порядка 20% к 2030 году. Среди перспективных направлений — станкостроение, беспилотные системы, химическая продукция, авиационная техника, железнодорожное машиностроение и фармацевтика. Например, в 2025 году в отраслевом разрезе лучшие экспортные показатели продемонстрировал сектор машиностроения (+27%).
Также на зарубежных рынках присутствует фармацевтическая продукция. Она поставляется более чем в 150 стран, причем по 1362 международным непатентованным наименованиям, то есть по действующему веществу, и по 2784 торговым наименованиям, которые присваиваются производителем. Лучше всего на международные рынки продаются российские вакцины, антибиотики, ноотропные и иммуностимулирующие средства, лекарственные препараты на основе моноклональных антител.
В разговорах о проектах Ту-214 и «Ансат» часто фокусируются на сроках. Если отойти от календаря: какие технологические решения вы считаете ключевыми для следующего поколения российской авиационной техники?
Сейчас авиапромышленность работает над созданием полной линейки самолетов гражданской авиации во всех основных сегментах рынка. Это работа в беспрецедентных условиях, в сверхсжатые сроки. При этом речь идет не только о воссоздании целых блоков компетенций, которые были в свое время утрачены, но и о создании целого ряда новых подотраслей. Мы единственная страна в мире, которая своими силами создает современный гражданский авиалайнер.
Один из важнейших факторов в отрасли — новые материалы. Российские композиты уже применяются в силовых элементах МС-21, включая кессоны киля и стабилизатора. Это первый отечественный, а также первый в мире в своем классе самолет с композитным крылом. Российская школа материаловедения еще раз продемонстрировала свою готовность в короткие сроки разработать и поставить гражданскому авиастроению собственные композиты мирового уровня. Надежность материалов подтверждена расчетами, моделированием и натурными испытаниями с участием ведущих научных и сертификационных центров страны.
В двигателестроении пример — это ПС-90А с композитными узлами и современными шумопоглощающими конструкциями. Применение на двигателе звукопоглощающих конструкций второго поколения позволило самолетам с ПС-90А снизить уровень шума до самых современных нормативов и обеспечить им возможность летать во все аэропорты без ограничений. Благодаря постоянной модернизации этот двигатель остаётся востребованным решением в современной авиации и зарекомендовавшим себя надёжным мотором для самолетов Ил-96 и Ту-214.
В том же вертолетостроении обновленный «Ансат» получил двигатель ВК-650В и новую интегрированную авионику по принципу «стеклянной кабины», где вся необходимая информация выводится на мониторы.
Параллельно специалисты Центрального аэрогидродинамического института имени профессора Н.Е. Жуковского разрабатывают новые аэродинамические схемы лопастей и технологии их формования из отечественных материалов.
Все эти усилия направлены на то, чтобы сохранить темпы устойчивого развития отрасли и заложить надежную базу для эффективного функционирования на протяжении многих десятилетий.
Если посмотреть на мировую биоэкономику: в каких направлениях у России есть шанс предложить собственную модель за счет ресурсов, науки или индустриального масштаба?
Мы условно делим инициативы на два трека. Первый — технологический суверенитет: замещение критически импортируемой продукции. Второй — технологическое лидерство, где Россия способна формировать новые глобальные ниши.
Один из примеров — «белок из газа»: производство микробного белка на основе метана, метанола и CO₂. Это альтернативный источник сырья для кормовой индустрии и в перспективе — для пищевых продуктов. С учётом наших газовых ресурсов мы можем выстроить собственную модель глубокой переработки углерода и снизить зависимость от импорта.
Второе направление — «еда без поля»: управляемая ферментация и микробный синтез альтернативных белков, жирных кислот, вкусоароматических добавок и других ингредиентов. Такие технологии позволяют выпускать продукцию вне зависимости от климата и сезонности.
Большой потенциал у микробной фиксации CO₂: улавливание выбросов и их превращение в спирты, кислоты и мономеры для химической промышленности. Это одновременно снижение углеродной нагрузки и расширение сырьевой базы.
Развиваются и биосинтетические волокна. Например, на основе бактериальной целлюлозы. Они могут частично заменить нефтехимические материалы в текстиле, упаковке и медицине. Перспективны и «клетки-биофабрики». Это такие универсальные платформы для синтеза веществ из возобновляемого сырья, что важно для фармацевтики и химии.
Отдельный блок — биоэнергетика на основе искусственного фотосинтеза и электробиосинтеза, а также биоремедиация — очистка почв, воды и воздуха. Для страны с развитой промышленностью это и экологическая, и экономическая задача.
В целом российская модель биоэкономики может опираться на три фактора: ресурсы, науку и масштаб промышленного внедрения. И мы можем с уверенность говорить не о копировании чужих решений, а о собственной траектории с акцентом на глубокую переработку сырья, низкоуглеродные технологии и новые экспортные ниши.
Ранее Владимир Путин во время Форума будущих технологий поручил разработать стратегию биоэкономики до 2050 года.
