Человечество уже лет пятьдесят живет в ожидании конца эры ископаемого топлива. Еще в 2023 году глава Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бироль публично заявлял, что мы наблюдаем «начало конца эры ископаемого топлива». Звучало красиво и безапелляционно. Но реальность, как это часто бывает, внесла коррективы. Уже через два года той же организации пришлось признать: нефть и газ останутся доминирующими источниками энергии как минимум до середины века.
Сейчас 2026 год, и мы смотрим вперед уже не на десятилетия, а на столетие. Проекты, закладываемые сегодня, будут работать на наших внуков и правнуков. Узнаем, что говорят ученые, энергетики и футурологи о роли углеводородов в далеком XXII веке. Станут ли нефть, газ и уголь для наших потомков тем же, чем для нас стали дрова или гужевые повозки, — то есть реликтами прошлой эпохи? Или их использование продолжится, пусть и в другом качестве?
Цифры, которые поумерили пыл оптимистов
Долгое время главным нарративом футурологии был стремительный уход от углеводородов. Предполагалось, что возобновляемая энергетика будет расти так быстро, что просто вытеснит нефть и газ с рынка. Но в последние пару лет даже самые авторитетные источники пересматривают свои прогнозы, и делают это в сторону большей роли традиционных источников.
Например, международная консалтинговая организация McKinsey & Company в своем прогнозе на 2025 год значительно изменила позицию. Если раньше они рисовали картину почти полного доминирования «зеленой» энергии, то теперь признают: ископаемое топливо сохранит значительную долю в мировом балансе даже после 2050 года.
По их оценкам, к середине века на него будет приходиться от 41 до 55% мирового потребления энергии. Для сравнения: сегодня этот показатель — около 64%. Падение есть, но оно вовсе не похоже на обвал или катастрофу для отрасли.
Схожие данные приводят и российские ученые из Института энергетических исследований РАН. В своем прогнозе до 2050 года они отмечают, что из всех ископаемых источников только газ сумеет сохранить относительно стабильную долю в мировом энергобалансе с растущими объемами потребления. Доли угля и нефти действительно будут сокращаться, но этот процесс займет не годы, а десятилетия.
Почему прогнозы изменились: фактор дата-центров и ИИ
Возникает логичный вопрос: что пошло не так? Почему «зеленый» переход забуксовал? Причина не в том, что технологии стали хуже или нефтяные компании перехитрили экологов. Причина — в неожиданно резком скачке спроса на электроэнергию. Главный виновник этого скачка — цифровизация и искусственный интеллект.
Центры обработки данных, которые обеспечивают работу нейросетей, стриминговых сервисов и всей интернет-инфраструктуры, потребляют колоссальные объемы электричества.
По данным отчета McKinsey:
- в США спрос на электроэнергию со стороны дата-центров будет расти почти на 25% ежегодно до 2030 года;
- в глобальном масштабе рост составит около 17% в год.
Возобновляемая энергетика, при всех ее успехах, пока не может обеспечить стабильную круглосуточную подачу таких объемов. Солнечные панели не работают ночью, ветряки — в безветрие. А дата-центрам нужно электричество постоянно. В результате эту нишу заполняет природный газ. Именно газ, как наиболее экологичный из углеводородов, становится балансирующей силой, страхуя энергосистемы от провалов при нестабильной генерации «зеленых» источников.
Вопрос, когда закончится нефть, волнует умы многих ученых и специалистов других отраслей. Конкретного ответа на данный вопрос нет, поскольку это зависит не только физического объема запасов, но и экономических, технологических и политических факторов. Например, руководитель одного из крупнейших участников нефтяного рынка ― глава компании Saudi Aramco (Королевство Саудовская Аравия) не видит признаков скорого завершения нефтяной эры.
Мир 2100 года — постепенная трансформация
Но что будет с углеводородным топливом через 70−80 лет? Неужели и тогда мы по прежнему будем жечь уголь и качать нефть? Ответ футурологов и энергетических компаний неожиданный: да, но иначе, чем сейчас.
Shell, один из мировых лидеров нефтегазовой отрасли, периодически публикует сценарные прогнозы до 2100 года. Это не точные предсказания, но они позволяют увидеть возможные траектории.
В наиболее благоприятном сценарии ускоренного перехода, названном Surge («Всплеск»), в котором технологии вроде солнечной энергетики и батарей масштабируются максимально быстро, к концу XXI века доля ископаемого топлива в энергосистеме сокращается с нынешних до 10%.
Это колоссальное изменение, настоящая революция. Но полного исчезновения не происходит. В сценарии Surge даже при самом оптимистичном раскладе остается так называемый «длинный хвост» использования ископаемого топлива, который тянется в XXII век.
Речь идет об отраслях, где углеводороды пока нечем заменить:
- авиация дальнего следования;
- производство некоторых видов химической продукции;
- металлургия.
Полное прекращение использования нефти и газа — это, по оценкам Shell, путь длиной более чем в 100 лет.
Нефть не закончится в XXI веке. Сейчас происходит активное открытие новых месторождений. Яркий пример тому ― разведанное в феврале 2026 года месторождение в арктической зоне Ямало-Ненецкого автономного округа с запасами 55 млн тонн нефти. Активная исследовательская программа, развернутая в Арктическом регионе в последние годы в России, должна привнести значимый вклад в объем новых разведанных запасов углеводородов.
По словам Василия Голубева, в стране развиваются новые технологии доразведки и доизвлечения остаточных запасов нефти из уже длительно разрабатываемых залежей. Показательный пример — Ромашкинское месторождение, открытое в 50-х годах прошлого века. Несмотря на столь длительный период эффективной добычи нефти, в 2022 году Татнефть зафиксировала прирост извлекаемых запасов, что продлевает возможность его разработки еще на 100 лет вперед.
Что придет на смену нефти
Если посмотреть на структуру энергопотребления середины нашего века, картина получается неожиданная. Ее описал Теодор Модис — физик, занимающийся прогнозированием технологических процессов. Он проанализировал динамику мирового энергопотребления с 1965 года.
Вывод такой:
- доля «тяжелых загрязнителей» — угля и нефти вместе — неуклонно снижается;
- освобождающееся место занимают газ и возобновляемые источники — солнце, ветер, геотермальная энергия, биомасса;
- к 2050 году все три категории («уголь плюс нефть», газ и возобновляемые источники) будут иметь примерно по 30% мирового энергобаланса.
Оставшиеся проценты приходятся на гидроэнергетику и атомную генерацию, причем основная часть достанется гидроэнергии.
Внутри самой «зеленой» корзины расстановка сил тоже меняется. Сегодня там лидирует ветроэнергетика, но ученые прогнозирует смену лидера:
- солнце начнет обгонять ветер уже в ближайшие годы;
- к середине века более 90% всей генерации из возобновляемых источников будет обеспечивать именно солнечная энергетика;
- геотермальная энергия, биомасса и прочие виды ВИЭ к тому времени уйдут на второй план.
С альтернативными видами топлива ситуация сложнее. На «зеленый» водород возлагали большие надежды, но массового рывка пока не случилось. По данным Hydrogen Council и McKinsey на сентябрь 2025 года, широкого распространения водород не получит как минимум до 2040-го. Причин несколько:
- производство остается дорогим — зеленый водород все еще заметно дороже серого;
- нет гарантированного спроса — подписано обязательств только на 3,6 млн тонн в год;
- промышленность перестраивается медленно, многие проекты отменяются на ранних стадиях.
Даже после 2040-го, предупреждают эксперты, внедрение водорода вряд ли пойдет за счет чистой рыночной конкуренции. Скорее это будет результат жестких государственных программ, когда власти просто обяжут промышленность переходить на новые рельсы, невзирая на экономику.
Говоря о перспективе зеленой энергетики, нужно отметить, что если эффективность атомной промышленности не вызывает вопросов, то, эффективность электромобилей не доказана, так как наряду со снижением выхлопных газов, растет масштаб экологического ущерба, связанного с производством и переработкой литиевых батарей и других проблем.
По словам эксперта, нельзя забывать о том, что внедрение новых технологий всегда неразрывно связано с ростом финансовых затрат. При этом вкладываться в «зеленую энергетику» экологи хотят сейчас, а погашать эти долги будут новые поколения.
Энергетические переходы ― это характерные процессы поиска мировой техносферой оптимума в виде новых энергетических балансов. Таких переходов было уже два: переход с древесины на уголь, потом с угля на нефть и газ. Третий переход связан с ядерной энергией и продолжается до сих пор уже под названием “чистая энергетика”. Это не только солнце и ветер, это и биотопливо, это и атомная энергия, и зарождающаяся термоядерная, которая к концу столетия уже точно станет заметным игроком. Это не значит, что абсолютный размер углеводородов будет падать, все действительно зависит от того, какой будет общий объем мировой энергетики.
По мнению футуролога, важный момент в том, что скорость роста энерговооруженности планеты примерно соответствуют темпам роста экономики планеты. Вопрос в том, за счет каких технологий, и за счет каких типов потребления, будет происходить этот опережающий экономический рост.
Одна из самых сильных ставок — вынос дата центров, наиболее быстрорастущего сегмента потребителей, на орбиту. Там можно производить независимую от земной экосистемы энергию и транслировать на Землю уже данные, то есть продукт переработки этой энергии.
Россия и новые энергетические рельсы
В контексте глобального перехода Россия не может оставаться в стороне, хотя наша экономика исторически завязана на экспорте углеводородов. Стратегии развития отечественного топливно-энергетического комплекса сейчас пересматриваются с учетом новых реалий.
В начале 2026 года министр энергетики Сергей Цивилев заявил о необходимости актуализировать все программы и стратегии развития сектора. Интересно, что в качестве одного из драйверов роста потребления электроэнергии в России также рассматриваются дата-центры — министерство ставит задачу понять, сколько их нужно построить и как обеспечивать их мощностями.
Ученые Института энергетических исследований РАН в своих прогнозах исходят из того, что потребление энергоресурсов будет расти в основном за счет развивающихся стран Азии. Именно там ожидаются самые высокие темпы роста душевого ВВП, а значит, и спроса на энергию.
Большинство российских ученых полагают, что внезапного окончания нефтяной эры ждать не стоит. При этом, специалисты отмечают, что происходит структурная трансформация энергетической отрасли, в которой основная роль отводится атомному топливу и возобновляемым источникам энергии, а ископаемое топливо будет играть вспомогательную роль.
Энергостратегия завтрашнего дня
Правительство утвердило Энергетическую стратегию до 2050 года, и там заложены разные сценарии — от инерционного до форсированного перехода. Документ учитывает, что мировой спрос на все виды энергоресурсов вырастет к середине века примерно на 20%.
Цифры по отдельным отраслям выглядят так:
- добыча нефти и газового конденсата в целевом сценарии может вырасти до 540 млн тонн к 2050 году;
- производство СПГ должно увеличиться до 110−175 млн тонн в год;
- глубина переработки нефти поднимется с нынешних 84% до 90%;
- выпуск крупнотоннажных полимеров достигнет не менее 10 млн тонн в год.
Министр финансов Антон Силуанов в конце 2025 года публично заявил, что время доминирования углеводородного сырья постепенно уходит. По его словам, стране нужно заранее формировать источники роста, не связанные с экспортом нефти и газа — от металлургии и сельского хозяйства до высоких технологий и глубокой переработки углеводородов в химическую продукцию.
От глубины переработки к новой химии
Отечественная наука и промышленность все больше внимания уделяют глубокой переработке углеводородов и сопутствующим технологиям. В институтах РАН разрабатываются методы повышения нефтеотдачи пластов, технологии переработки газа в химическую продукцию с высокой добавленной стоимостью.
Академик Сергей Алексеенко из Института теплофизики СО РАН поясняет: глубина переработки нефти в России сейчас около 82%, а в США — 96%. Потенциал для нашей страны очевиден: рост этого показателя всего на 1% будет ежегодно давать дополнительную продукцию на 100 млрд рублей, а поступления в бюджет могут составить 20 млрд.
В фокусе внимания и водородная энергетика. Но здесь Россия делает ставку на производство водорода из природного газа (так называемый голубой водород) с улавливанием CO₂. Это позволяет использовать имеющуюся инфраструктуру и компетенции, вписываясь в мировой тренд на декарбонизацию, но без резкого отказа от текущих преимуществ.
Есть и конкретные разработки:
- В Тюменском госуниверситете создали экспериментальную установку для переработки попутного нефтяного газа в жидкие углеводороды — легкую дизельную фракцию. Технология позволяет не только получать ценное топливо, но и решать проблему сжигания попутного газа на факелах.
- Красноярские ученые совместно с коллегами из Китая и Монголии предложили метод глубокой переработки угля в полиароматические углеводороды и смолы — сырье для производства углеродного волокна и электродов. Отходов при этом остается не больше 8%, а уровень вредных веществ существенно ниже традиционных методов.
Помимо ветровой и солнечной энергетики, очень перспективна геотермальная энергетика — использование тепла недр Земли. На глубине 4−5 км закачивается вода, через другую скважину она извлекается на поверхность уже в перегретом состоянии. В качестве источника длительного хранения энергии и топлива для грузовых транспортных средств интересен водород.
По словам Сергея Турунтаева, сегодня стоимость водорода с установок паровой конверсии метана примерно 50−60 ₽ за кг, что позволяет рассматривать водород как конкурентоспособное решение для автотранспорта. По мере развития технологий зеленой энергетики и снижения стоимости решений по электролизу воды, можно будет рассматривать и зеленый водород.
Взгляд за горизонт — XXII век в планах и прогнозах
Уже сейчас понятно, что 2050 год — не финальная точка. Минэнерго по поручению президента готовит стратегию развития до 2050 года, а после приступит к разработке стратегии до 2100 года. Сергей Цивилев пояснил: многие проекты имеют долгосрочный характер, некоторые уходят за пределы 2050-го, поэтому планы нужно строить на столетие вперед. В стратегии-2100 пропишут все ресурсы на территории России и то, как перспективно их использовать.
Академик Алексеенко дает еще более дальний прогноз. По его оценкам, после 2050 года начнется снижение доли потребления органического топлива. Примерно с 2075 года будут доминировать неуглеродные источники, прежде всего возобновляемые. Но даже к 2100 году ископаемое топливо сохранит свои позиции — будет занимать до трети в мировом энергобалансе.
Кроме того, есть не учитываемые пока запасы газогидратов — соединений воды с метаном. По оценкам Института теплофизики, это около 23 трлн тонн условного топлива. При среднегодовом потреблении в 15 млрд тонн таких запасов хватит на полторы тысячи лет. Так что вопрос не столько в том, кончится ли нефть и газ, сколько в том, научимся ли мы добывать их по-новому и перерабатывать с умом.
Как уже было указано выше, важный тренд, который уже влияет на энергетику будущего, — рост потребления электроэнергии дата-центрами. Владимир Путин на конференции «AI Journey» в ноябре 2025 года заявил: энергопотребление дата-центров в России вырастет более чем втрое за текущее десятилетие. Планы их размещения нужно увязывать с развитием всей энергоинфраструктуры.
При этом в ближайшие два десятилетия планируется построить 38 новых атомных энергоблоков — в основном на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке. Их суммарная мощность практически сравняется с нынешней мощностью всей атомной генерации страны. Это и есть тот самый мост в XXII век: атомная энергия будет страховать растущие потребности цифровой экономики, а газ и нефть постепенно смещаться в переработку и химию.
Почему без углерода никуда
Здесь мы подходим к главному технологическому парадоксу XXI века. Даже если мы признаем, что полностью отказаться от ископаемого топлива в обозримом будущем не получится, это не снимает проблему изменения климата. Накопление CO₂ в атмосфере — процесс кумулятивный. Важен не только объем выбросов сегодня, но и их общее накопленное количество за многие годы.
Shell в своих сценариях прогнозирует: если не управлять выбросами углерода, то даже тот самый небольшой «хвост» использования топлива в XXII веке вызовет катастрофический разогрев атмосферы.
В сценарии Surge, где к 2080 году достигаются «чистые нулевые» выбросы, объем накопленного CO₂, который еще предстоит выбросить до полного сворачивания углеводородов, составит около 1,7 трлн тонн. Это приведет к превышению целевого показателя в 1,5°C, но позволит удержать температуру в пределах 2 к 2100 году.
Выход из этого противоречия — технологии улавливания и хранения углерода. По сути, мы переходим от модели «полного отказа» к модели «компенсации». Мы продолжаем использовать топливо, но платим за это тем, что вынуждены закачивать углекислый газ обратно в землю или связывать его иными способами.
В сценарии Shell это происходит через Direct Air Capture (DAC) — технологии прямого захвата CO₂ из воздуха с последующим геологическим хранением. Масштабы должны быть колоссальными: они будут развиваться после 2040 года при активном участии и финансировании со стороны технологических гигантов.
Это меняет саму концепцию потребления углеводородов. Ископаемое топливо не исчезает, но его использование становится платным в прямом смысле — не только в виде цены на баррель, но и в виде цены на тонну захороненного углерода.
Сегодня нефть и газ ― это, прежде всего, регуляторы мировой экономики и инструменты геополитического давления на разные страны и регионы. Возможно, именно сейчас происходит последняя глобальная конфронтация. И в этом смысле более универсальная солнечная энергия создает значительно большую устойчивость для мировой экономики.
По словам эксперта, четвертый энергетический переход будет основан на термоядерной энергии. Он начнется в конце нашего века и начале XXII. Вот в нем роль нефти и газа будет сведена к минимуму. Но прежде, чем это случится, должны будут отработаны инвестиционные циклы в предыдущий энергетический цикл. Должна произойти трансформация мировой геополитической ситуации и должны быть устранены последствия неравномерного распределения нефти и газа по планете.
Управление землей как способ управления климатом
Футурологи Shell и эксперты Tony Blair Institute сходятся во мнении: одних технологий захвата недостаточно. Важнейшую роль в текущем и следующем столетиях будет играть управление земельными ресурсами — так называемые природные решения. Это и прекращение вырубки лесов, и масштабное лесовосстановление, и защита болот и мангровых зарослей, и даже «углеродное земледелие», когда сельхозпроизводители меняют технологии обработки почвы, чтобы она накапливала углерод, а не выделяла его.
По расчетам, вклад такого подхода может составить до 600 млрд тонн CO₂, удаленных из атмосферы за столетие. Это примерно 15 лет текущих выбросов.
Таким образом, энергетика XXII века — это не бинарный выбор между «грязным» углем и «чистой» солнечной панелью. Это сложная, многоуровневая система. В ней найдется место и солнечным электростанциям, и атомной энергии, и газовым турбинам, работающим в паре с установками улавливания CO₂.
Итоги
Для человека XXII века нефть и уголь, скорее всего, не будут привычным источником тепла и света. Их сожжение в топках станет такой же экзотикой, как для нас — отопление дровами. Но как сырье для химической промышленности, как топливо для тех немногих сфер, где аккумуляторы бессильны, и как объект для сложных инженерных манипуляций по закачке CO₂ обратно в недра — ископаемые углеводороды, судя по всему, останутся частью технологического пейзажа.
Из основы цивилизации они станут технической надстройкой, важной, но уже не определяющей. XXI век станет для них мостом в новое качество — из источника энергии в источник сырья и способ климатического контроля.
Ранее Наука Mail рассказывала про колонизацию Марса.
