Наука дает инструменты, но настоящий двигатель биодизайна — смена ценностей. Люди больше заботятся о здоровье и долголетии. И пока красивая эстетика биоматериалов работает на высокий сегмент товаров, их безопасность и способность возвращаться в природный цикл уже закладывают основу для будущего массового рынка. В этом соединении науки и дизайна рождается не просто новый материал, а совершенно новый класс смыслов.
Биодизайн — это больше про науку или про ценности?
— Для начала стоит понять, что вкладывается в понятие «биодизайн», — рассуждает Дарья Токарева, основательница SPAWN. — Биодизайн — это направление на стыке биологии и дизайна, которое использует живые организмы (бактерии, грибы, растения, водоросли) как основной инструмент и элемент творчества.
Существует несколько основных направлений биодизайна:
- Проектирование систем, где живое становится частью интерьера. Это как раз «живые стены» из мха, зеленые зоны, биоаквариумы и даже люминесцентные растения, которые будут служить источником света по вечерам вместо ламп.
- Биомимикрия — копирование природных структур при создании предметов и мебели.
- Выращивание материалов, или биофабрикация — процесс производства материалов с использованием живых организмов (бактерий, грибов, водорослей) или их биологических механизмов.
Мы сконцентрировались на последнем. Наша компания не стремится мимикрировать под природу внешне: мы создаем новый материал и тем самым делаем весь интерьер более природным и экологичным, а не просто внедряем в привычную обстановку отдельную экозону. В основе изделий нашего производства — мицелий, чьи свойства и возможности только начинают получать должное внимание.
Конечно, основа биодизайна — научный подход. Без научной составляющей биодизайн останется на уровне «давайте сделаем линии более плавными, а цвета — более естественными». Наука дает тот самый ключевой элемент, позволяет не декорировать пространство под природу, а встраивать в него живые системы с их уникальной функциональностью.
При этом, хоть наука и основа, основной импульс к развитию биодизайна, по моему опыту, лежит на ценностном уровне. Меняются приоритеты: люди начинают ставить во главу угла свое долголетие, здоровье, будущее. 70% потребителей во всем мире считают, что они активно заботятся о своем здоровье, а 57% теперь уделяют больше внимания «здоровому старению», чем пять лет назад.
А это значит изменение потребительского поведения — поиск всего безопасного, того, что снижает стресс и создает ощущение уюта. Возвращение к природе и натуральности. Появляется спрос — отсюда растут вложения в исследования, и всё это запускает развитие биотехнологий, биодизайна и всего «био».
Кто сегодня чаще всего приходит в биодизайн — люди из науки, дизайна, бизнеса?
— По моему опыту, в биодизайн чаще всего приходят дизайнеры, — продолжает Дарья Токарева. — Тренд на внедрение природного, натурального — особенно в крупных городах — набирает обороты еще с пандемии. И биодизайн — будь то съедобные «живые» стены, звукоизоляция из мха, натуральные материалы или панно с отпечатком природы — пользуется спросом у заказчиков, а значит, и у дизайнера, который проектирует интерьер и изделие. Также дизайнеры держат руку на пульсе инноваций, чувствуют жажду попробовать их «первыми».
Люди науки все-таки скорее за эксперименты, чем за финальные продукты. А бизнес в текущих экономических условиях хочет понятный продукт, а не проект в духе «придумай сам». Но мы замечаем: если бизнес видит готовое решение (не «сделайте по моей идее», а каталог), он также готов его внедрять.
— В ресторанном бизнесе пространство давно перестало быть просто «красивыми стенами». Это часть истории, его характера, а иногда его философии. Для меня интерес к биодизайну вполне закономерен: гости все чаще хотят видеть смысл, — рассказывает Татьяна Иванова, собственник маркетингового агентства «Будет Вкусно». — Но ресторанная индустрия довольно прагматична. Поэтому внедрение современных решений происходит не мгновенно.
Но если материал оказывается не только экологичным и красивым, а еще практичным и экономически понятным — тогда все происходит очень быстро. Рестораны вообще любят хорошие истории, особенно те, которые можно рассказать гостям!
В гастрономии мы вообще привыкли работать с живыми процессами (ферментацией, ростом, трансформацией продуктов). Поэтому мысль о том, что материал можно буквально вырастить, для меня звучит очень органично.
Насколько важно здесь междисциплинарное мышление? Можно ли сказать, что это территория «между» лабораторией и креативной индустрией?
— Да, однозначно, — считает Дарья Токарева. — И ключевую роль здесь играет даже не столько междисциплинарность, сколько способность мыслить за пределами своих компетенций. Потому что, чтобы взяться выращивать мебель из мицелия, например, мало просто разбираться в биологии. И мало быть просто дизайнером. Нужно быть визионером. Сначала ты должен увидеть связь там, где ее никто не замечает: между пробиркой в лаборатории и гостиной в доме будущего. А главное — понять, зачем это соединять. И вот здесь как раз рождается ответ.
В случае с мицелием это дает двойной эффект. С одной стороны, изделия из мицелия — это продукт с уникальными свойствами: натуральный, безопасный, с неповторимой фактурой, которую невозможно скопировать в точности. С другой стороны, это принципиально иной способ производства: не «добыл — использовал — выбросил», а «вырастил — использовал — вернул в цикл». То есть визионерское мышление нужно не ради красивого жеста, а чтобы увидеть главное: экология, бизнес и технологичность могут существовать не в противовес друг другу, а как усилители друг друга.
Чем эта среда отличается от «классического» технологического предпринимательства?
— Самое главное — это объем финансирования и баланс между искусством и дизайном, — признается основательница стартапа SPAWN. — Вопросов и задач становится больше. Риски выше, и требования к итоговому продукту тоже: проходной вариант здесь не пройдет, нужно показывать качество.
С добавлением приставки «био» к обычному проекту добавляется дополнительный слой сложности: нужны лаборатории, тестирования, исследования и даже изменение мышления людей, их отношения к инновациям.
И еще важный момент: биотехнологии — это физический бизнес. Запуск каждого нового направления у нас сопряжен с исследованиями, тестированиями, перестройкой производственной линии, получением документации — и только потом мы переходим к продвижению продукта. Очень много закадровой работы, и она иногда непредсказуема. Наука в чем-то похожа на предпринимательство: ты вкладываешь время и силы в проект без каких-либо гарантий, что получится. Проводишь исследования, не зная, оправдаются ли они. И первое время двигаешься на внутреннем порыве: сделать открытие, привнести новшество, что-то изменить.
Вокруг биоматериалов часто есть ощущение чего-то красивого и вдохновляющего. Это помогает проекту или, наоборот, мешает?
— Глобально, красивое и вдохновляющее — это положительные ощущения и хороший вариант, что может вызывать продукт, — продолжает Дарья. — В истории с премиум-сегментом вообще все строится на визуальных якорях.
Сейчас наш материал берут за необычность, фактурность, красоту окраса — за то, что цепляет глаз и подчеркивает статус. Это логично: сегодня биодизайн работает на аудиторию, которая платит за уникальность. А далее запустится процесс распространения и биоматериалы войдут в массовый рынок. Тут можно провести аналогию с модой: сначала модные дома показывают свои коллекции, они находят отклик только у ценителей, а остальным кажутся странными. Но спустя пару сезонов бренды среднего и массового сегмента копируют эти дизайны и то, что казалось необычным вдруг становится стандартом, нормой.
Наблюдается тенденция, что спустя годы новые материалы распространятся на широкую аудиторию. И тогда на первый план выйдут другие характеристики. Безопасность. Безвредность. То, что продукт создан в гармонии и с человеком, и с природой. Все эти качества заложены и сейчас. Просто у каждой аудитории — свое преимущество.
Можно ли представить, что через несколько лет такие материалы станут частью повседневной моды?
— Что спустя несколько лет они станут частью привычного нам интерьера — в этом мы не сомневаемся. А вот сколько именно понадобится лет, сказать сложнее, — делится Дарья. — В целом все новшества чаще всего начинаются как нечто нишевое, эксклюзивное, а потом переходят в масс-маркет.
Сегодня биодизайн — это история про уникальность и новшество. Это отражается и на стоимости продуктов, и на их смысловой упаковке.
Мы замечаем, что инновации развиваются по тому же принципу, что и мода: сначала новые ткани, фасоны и образы появляются на показах высокой моды, эта одежда шьется в единичных экземплярах или ограниченным тиражом. И покупатель там платит не столько за вещь, сколько за идею, оригинальность, право быть первым. А потом, со временем, все эти коллекции высокой моды начинают перенимать и адаптировать массовые бренды — и спустя несколько лет это уже не вау-история, а привычный образ. Так и с биодизайном. Пока он работает на пределе возможностей технологий, и его первые продукты неизбежно уходят в ниши, где ценят уникальность, историю создания и смелость эксперимента.
При этом есть важный нюанс: если покупатель отдает деньги за концепцию и смысл вещи, он не прощает компромиссов. Это означает, что все эти безумные сложности, годы исследований и тонны документов — все это не просто «производственные издержки». Это фундамент. Покупатель, который готов платить за идеи и концепцию, ожидает высочайшего качества просто по умолчанию.
― То, что через несколько лет экоматериалы станут частью повседневного запроса, моды — это логичное развитие, ведь дизайн, технологии и эконаправления все чаще пересекаются, — замечает Лида Пиви, основатель сообщества экогидов и добровестник. — Взять даже городской дизайн и проектирование. Экологичность там уже перестала быть дополнением, а стала нормой.
Тенденции 2026 года говорят о том, что городское благоустройство становится более ответственным. И внутри помещений наблюдается не меньший всплеск к экологичному подходу.
― Когда в мире появляется что-то новое, большая часть людей не может сразу же воспринять эту информацию, мозг пытается отрицать ее. Это нормально, — говорит Ирина Данилова, экопросветитель, куратор благотворительного проекта, певица. — Все новые идеи сперва воспринимались порой с недоумением, порой с непониманием. Но в итоге без нового невозможно будущее. Уверена, что пройдет какое-то время и необычные материалы станут привычными.
Как родилась идея создать кокошник и броши из мицелия?
― Броши-розы из грибов мы уже давно выращиваем, — рассказывает Дарья Токарева. — Когда начинали их делать, идея была простой — создать цветок, который не завянет. Розы, с одной стороны, получаются натуральными и живыми — это не пластик. Но при этом они не портятся, не гниют и не вянут.
А кожа из мицелия родилась случайно. Просто в какой-то момент на производстве мы поняли: у нас получился материал, который не планировали. И он оказался интересным. Настолько, что почти сразу поступил заказ на изделие из него. Мы вырастили маску из грибной кожи и после этого заказа решили работать с ней в формате арт-проектов. Но спрос заставляет нас дорабатывать технологию.
Когда встал вопрос о спецпроекте к 8 Марта, мы искали образ, который сочетал бы красоту и смысл. Хотелось сделать что-то про женщин: про тех, кто рядом, кто вдохновляет, кто много работает и достигает целей. Кокошник из новой грибной кожи соединил все сразу. Это лидерство, которое видно. И оно не про внезапный успех, а про то, что создано трудом и временем. Как и сам материал.
Когда вы соединяете традиционный символ и биоматериал, это про переосмысление прошлого или про разговор о будущем?
— Это наверное фиксация точки настоящего. Кокошник здесь как понятный и знакомый для нашего культурного слоя предмет, но созданный из абсолютно новых материалов. Мы взяли узнаваемый образ, убрали все лишнее и вырастили его заново — из грибной кожи, фактурной и живой. В нем история встречается с биотехнологиями, — объяснила Дарья Токарева.
Почему вы решили связать именно этот проект с благотворительностью?
— Проект получился красивым — и визуально, и по смыслу. Добавить к этой красоте еще и доброе дело показалось нам правильным. К тому же как бизнес мы стараемся привязывать спецпроекты к датам, а тут как раз приближалось 8 Марта. Так тема женского лидерства органично соединилась с поддержкой фонда «Доброделы», — подчеркнула Дарья Токарева.
Какое лично у вас мнение о интерьерных решениях из мицелия, инновационных материалах о развитии новых материалов в целом?
― Я стараюсь быть открытой к новой информации, особенно касающейся инноваций в сфере экологии, ― отвечает Ирина Данилова. ― Для меня всегда радостно читать и узнавать про проекты, невероятные идеи, которые пришли в голову потрясающим людям и они смогли их реализовать.
Меня это очень вдохновляет и поддерживает. Ведь экологические проблемы планеты для меня это настоящая боль, и я как человек занимающийся много лет экопросвещением, мечтаю, чтобы человечество нашло решение и не угробило окончательно нашу прекрасную планету. Когда я впервые узнала о проекте Spawn, я была искренне восхищена тем, как такая классная идея была реализована.
Уверена, это очень перспективная идея. Необходимо, чтобы как можно больше людей знали о том, что есть экологичная мебель, экологичные интерьерные решения.
Общество взяло вектор на поддержку экологичных решений. Осознанное потребление растет. Буквально через несколько лет такие необычные материалы станут частью повседневной моды, все больше людей будет задумываться о проблемах мусора и путях их решения. Надеюсь, государство тоже будет всецело поддерживать такие инициативы и проекты.
Ранее Наука Mail писала про научные разработки, которые изменят медицину будущего.
