Два Одиссея родились в Москве в этом году. А также Аид, Дионис, Афродита и Гера — по одному ребенку с каждым из этих имен. В столице сохраняется интересе к редким именам, вдохновленным героями и богами древнегреческой мифологии. Но какие-то варианты встречаются совсем редко — например, Зевс, Посейдон, Геракл, Прометей и Артемида.
В поисках утраченного
Говорить о массовой моде на имена античных богов не совсем верно, хотя интерес к мифологии действительно растет. В масштабах Москвы Аид, Дионис, Афродита, Гера и Одиссей в 2026 году — это единичные, штучные случаи на десятки тысяч новорожденных. Говорить о тенденции — ошибочно.
Единственное мифологическое имя, которое показывает реальный и стабильный рост — это Афина. В остальном лидерство в столице по-прежнему удерживают классические для русской культуры греческие, латинские, еврейские имена из христианских Святцев: Михаил, Александр, Лев, Анна, София и Мария.
Тем не менее, единичные случаи регистрации «божественных» имен участились. На это есть несколько важных причин. Во-первых, это мировой тренд на «эпическое» кино и поп-культуру. Всплеск интереса к имени Одиссей напрямую связывается с громким мировым кинорелизом — фильмом Кристофера Нолана «Одиссея» (вышедшим на экраны в июле). Буквально вчера мой однокурсник написал, что перечитывает «Мифы Древней Греции», правда, в изложении Куна. Похожий эффект на имена оказывают популярные компьютерные игры (например, Hades повысил узнаваемость Аида) и фэнтези-сериалы.
Во-вторых, на глобальном западе растет запрос на силу, масштаб и архетипы. В условиях общей нестабильности и перемен родители ищут для детей имена с мощным смысловым бэкграундом. Древнегреческие боги и герои олицетворяют конкретные, понятные и сильные качества: мудрость (Афина), преодоление трудностей (Одиссей), красоту (Афродита). Но гораздо чаще в России называют мальчиков Добрыней или Ильей, по этим же соображениям.
Следует так же учесть глобальный тренд на уникальность. Современное поколение родителей (зумеры и поздние миллениалы) категорически не хотят, чтобы их ребенок был «пятым Артемом в классе». Имя такими родителями воспринимается сегодня как личный бренд. Мифология дает идеальную базу для таких имен, если они благозвучны, легко запоминаются и сразу выделяют человека из толпы.
Наконец, есть фонетическое удобство. Имена вроде Гера, Аид или Дионис вполне адаптируются под русское произношение, в отличие от многих сложных англоязычных или азиатских вариантов. Важно заметить, что эта тенденция общемировая: например, в Великобритании сейчас фиксируют точно такой же бум на имена Атлас, Персефона, Афина и Арес.
От Фёклы и Коммунары к Татьяне и Наталье
Возможно, уже стоит говорить о некотором сдвиге в ценностях, который сегодня наложился на краткосрочную поп-культурную моду. Выбор имени сегодня — это манифест родительской философии, отражающий три фундаментальных изменения в обществе. Первый тренд: от коллективизма к индивидуализму. В XX веке (и особенно в СССР) имя служило маркером принадлежности к группе, обществу или классу. Важно было «быть как все», чтобы ребенок не выделялся в коллективе. Так в 1920-1930 годы безумно престижными и популярными стали женские имена, оканчивающиеся на «-ина». Например, Лина — это самостоятельное женское имя греческого (и арабского) происхождения, а также краткая форма для многих других имен (например, Ангелина, Полина, Капитолина, Элина).
Эта краткая форма стала популярной из-за моды на короткие, звучные и «новые» имена, отказ от «старорежимного» быта и общую тенденцию сокращать длинные формы до звонких лаконичных вариантов. В те годы родители массово уходили от традиционных святцев и «крестьянских» имен вроде Фёклы или Матрёны. Ценились короткие, энергичные имена без лишней тяжести. Так появился интерес к именам на «-ина»: Нина, Валентина, Галина, Антонина, и Лина идеально вписывалась в этот фонетический ряд.
Буквально вчера мы узнали, что бабушка моей жены Ангелина побывала сначала Леонидой. Ее родителям, как и многим в те годы, нравилось имя Лина, а священник, не найдя такого имени в Святцах, назвал ее Леонидой. Но при получении паспорта она исправила имя на Ангелина. И старшую сестру уже моей бабушки на другом конце страны тоже звали Лина.
Популярность имен на «-ина» в 1920-е годы объясняется сочетанием лингвистических трендов, моды на «городскую» культуру и классовых изменений в обществе после революции. До революции крестьянские женские имена часто заканчивались на «-ья» или «-а» (Дарья, Марья). Имена на «-ина» ассоциировались с городской интеллигенцией, дворянством и гимназистками. Называя дочерей «городскими» именами, родители подчеркивали новый, более высокий социальный статус семьи. Ведь не все родители были готовы давать детям радикальные революционные имена вроде Даздраперма или Коммунара.
Эта мода сошла на нет к концу 1930-х — началу 1940-х годов, уступив место волне простых, традиционных русских имен. Ей на смену пришла эпоха «великой тройки» советских имен: Елена, Татьяна и Наталья. К середине 1930-х годов советское государство взяло курс на традиционные семейные ценности. Экзотические революционные имена стали восприниматься как неестественные и быстро вышли из употребления.
Великая Отечественная война окончательно стерла дореволюционные сословные маркеры. Исчезло само понятие «простых крестьянских» или «элитных городских» имен, из-за чего суффикс «-ина» потерял свою былую статусную привлекательность.
Начиная с 1940-х и вплоть до 1970-х годов в СССР воцарилась эпоха «стабильной классики». Родители массово вернулись к простым, привычным и коротким славянским и греческим именам, которые раньше считались крестьянскими или слишком обычными. Главными хитами этого тридцатилетия стали Елена (Лена) — абсолютный лидер 1950−1970-х годов. Имя ассоциировалось со сказочной Аленушкой и одновременно звучало современно. Татьяна (Таня) пережило колоссальный взлет, став одним из самых массовых имен середины века. Наталья (Наташа) вошла в тройку лидеров благодаря мягкому звучанию и литературным ассоциациям (Наташа Ростова). Ольга, Ирина, Марина пришли на смену, предложив схожую мягкость, но в другой форме.
Опять зумеры!
Последние десятилетия главная ценность для родителей — уникальность. Миллениалы и зумеры, воспитывавшиеся в культуре личного бренда и социальных сетей, где валюта — это внимание, считают экзотическое имя ребенка продолжением самовыражения самих себя. Назвать сына Аидом — это способ заявить миру: «Мы и наш ребенок не такие, как все». Раньше родители старались защитить ребенка от лишнего внимания, чтобы у него не было проблем (отсюда популярность консервативных имен вроде Александра или Елены). Современный родитель мыслит, как продюсер будущей личности. Имя выбирается с прицелом на взрослую жизнь: оно должно эффектно смотреться в шапке профиля, легко трансформироваться в международный никнейм и мгновенно запоминаться работодателями или аудиторией.
Традиционные христианские имена (связанные со смирением, мученичеством или покорностью судьбе) теряют ментальную привлекательность для секулярной молодежи. Молодые родители ищут «активные» архетипы. Античные боги и герои не были безгрешными, но они обладали колоссальной субъектностью: они боролись, бунтовали, побеждали и управляли стихиями. Это запрос на силу, автономность и внутреннюю опору для ребенка в нестабильном мире.
Интернет-культура породила фан-сообщества. Родители-гики, выросшие на аниме, комиксах Marvel/DC, вселенных Гарри Поттера или Властелина колец, осознанно закладывают свои увлечения в имена детей. Так в свидетельствах о рождении появляются Гермионы, Локи, Люциферы или Аски. Для родителей это тайный культурный код и способ выразить преданность своей субкультуре. Сам процесс выбора имени изменился технически. Будущие мамы и папы не листают бумажные словари. Они ищут идеи в Pinterest и TikTok по запросам вроде «эстетичные имена для девочек», «редкие сильные имена» или «имена в стиле дарк-академия». В итоге алгоритмы соцсетей формируют у миллионов людей одинаковый вкус на «уникальность», из-за чего сотни родителей в один и тот же месяц одновременно решают назвать сына, например, Космосом или Аресом.
Ахиллесова пята, или Проблемы экзотичного имени
Имена античных богов и героев вписываются в русскую языковую традицию гармонично. Дело в том, что наша культура уже более тысячи лет прочно сшита с греческим языком. Вот почему с лингвистической точки зрения Афина или Дионис чувствуют себя в русском языке «как дома». Среди моих ровесников товарищей и друзей, родившихся в 1970-1990 годах, трое носят имя Дионисий.
Русское ухо идеально воспринимает структуру греческих слов. В них понятное нам чередование гласных и согласных, нет сложных для произношения скоплений звуков (как в немецких или шведских именах) и специфических гортанных или носовых фонем. Произнести «О-дис-сей» или «А-фро-ди-та» для носителя русского языка так же естественно, как выговорить «одуванчик» или «сковорода». Греческие имена безупречно встраиваются в русскую систему склонений и суффиксов. Имя Аид склоняется ровно так же, как обычное русское слово мужского рода второго склонения. Афродита склоняется как «мама» или «книга». К тому же русская языковая модель мгновенно «одомашнивает» любого бога. Афродита легко превращается в Афру, Диту или Родочку. Дионис становится Диней, Одиссей — Одей или Оди, а Гера изначально звучит как готовое домашнее имя.
Подавляющее большинство «исконно русских» имен, к которым все привыкли, — это точно такие же греческие имена, пришедшие к нам с крещением Руси. Разница лишь в том, что тогда заимствовали имена христианских святых, а сейчас — мифологических персонажей, многие из которых носили христианские святые Византии: Дмитрий дословно означает «принадлежащий богине Деметре». Денис — это прямое разговорное сокращение от бога Диониса. Таисия — «принадлежащая богине Исиде». Артемий и Артем — посвящены богине Артемиде. Поэтому, когда родители называют сына Дионисом, они лингвистически просто возвращают имя Денис к его первоисточнику.
Единственное, обо что спотыкается русская языковая традиция в данном случае, — это сочетаемость с отчеством и фамилией. В нашей культуре имя не существует само по себе. Конструкции вроде «Аид Иванович Петров» или «Афродита Сергеевна Сидорова» создают сильный стилистический диссонанс — так называемый комический эффект «французского с нижегородским». Чтобы имя звучало благозвучно, фамилия и отчество ребенка должны быть либо фонетически нейтральными, либо иметь те же южноевропейские корни.
Человек с именем античного бога или героя в России неизбежно столкнется с рядом психологических, социальных и юридических трудностей. С девочками проще, но мальчик с именем Аид, Дионис или Зевс в будущем станет отцом. Его детям придется носить тяжелейшие, трудновыговариваемые отчества: Аидович, Дионисиевич, Зевсович, Одиссеевна. Такие отчества сложно гармонично сочетать с простыми русскими именами. Ребенку Диониса (например, Ивану Дионисовичу) придется всю жизнь мириться с фонетическим диссонансом. Даже мне хотелось, чтобы у моих детей было меньше проблем с отчеством, но при регистрации сказали, что возможно записать их только Данииловичами, но никак не Даниловичами.
Ранее Наука Mail рассказывала о том, как люди будут учиться и общаться в XXII веке.