Шифровальщик видел дипломатию без парадного фасада. Через его руки проходили кодовые имена, задания агентам, отчеты о добытых секретах и указания из Москвы. Игорь Гузенко вынес из советского посольства свыше ста таких документов. У канадских властей появился цельный материал для расследования сети, проникшей в государственные учреждения и научные центры.
Вторая мировая война только закончилась. СССР, Канада, Великобритания и США еще считались союзниками. После атомного взрыва в Хиросиме ядерные знания превратились в главный технологический секрет эпохи.
Игорь Гузенко до побега: работа шифровальщиком в Оттаве
Игорь Гузенко прибыл в Канаду в 1943 году и работал шифровальщиком при советском военном атташе Николае Заботине. Должность выглядела технической: принять сообщение, расшифровать его, подготовить ответ и снова превратить текст в условные группы. Однако она давала редкий обзор работы разведки. Гузенко видел псевдонимы источников, имена связных, запросы на сведения и отчеты о выполненных заданиях.
Особое место в переписке занимали исследования урана. В Канаде работала Монреальская лаборатория, включенная в союзную атомную программу. Когда Гузенко приказали вернуться в СССР вместе с семьей, он решил остаться и отобрал документы, способные подтвердить его рассказ.
Как прошел побег Игоря Гузенко из советского посольства
Вечером 5 сентября 1945 года Гузенко вышел из посольства с секретными бумагами и отправился в редакцию Ottawa Journal. Он рассчитывал, что публикация защитит семью. Газета не стала сразу печатать сенсацию. На следующий день шифровальщик обратился в канадское Министерство юстиции, однако ушел оттуда без защиты. Осторожность властей объяснялась дипломатическими ставками. СССР оставался официальным союзником, а обвинение его посольства в шпионаже грозило международным скандалом. Тем временем в представительстве уже заметили исчезновение документов.
Вечером 6 сентября супруги укрылись у соседей. Оттуда они увидели, как сотрудники посольства проникли в квартиру Гузенко и начали обыск. На место прибыла городская полиция. Утром 7 сентября шифровальщика доставили в штаб-квартиру Королевской канадской конной полиции, где он попросил убежища и передал бумаги следователям. Побег растянулся почти на двое суток неопределенности.
Что было в документах Гузенко о советской разведсети
В папке находились телеграммы, инструкции и донесения советской военной разведки. Они показали, как Москва ставила задачи резидентуре, как источникам присваивали псевдонимы и как сведения передавали через посредников. Сеть интересовалась внешней политикой, вооружениями, радиотехникой и атомными исследованиями.
Источники работали в канадских ведомствах и научных учреждениях, а также в аппарате британского представительства. Одних привлекали идеологические убеждения, другие получали деньги. В переписке обсуждались конспирация и передача контактов между странами.
Бумаги требовали проверки. Псевдоним следовало сопоставить с человеком, сведения о встрече — с маршрутами и показаниями, разведывательное донесение — с оригиналом документа. Британские и американские специалисты прибыли в Оттаву, а премьер-министр Канады Уильям Лайон Макензи Кинг обсудил дело с Клементом Эттли и Гарри Трумэном.
Комиссия Келлока — Ташеро и расследование дела Гузенко
5 февраля 1946 года канадское правительство учредило комиссию под руководством судей Роя Келлока и Робера Ташеро. О ней объявили десять дней спустя, одновременно задержав первых 13 подозреваемых. Закрытые слушания начались еще до публичного объявления. К этому моменту следователи уже несколько месяцев восстанавливали структуру связей.
Комиссия изучила около тысячи материалов, допросила 116 свидетелей, а стенограммы заняли свыше шести тысяч страниц. К сети сочли причастными 26 человек. Одиннадцать получили обвинительные приговоры, десять были оправданы, пятерых освободили без предъявления обвинений.
Следствие вызвало спор о границах государственной власти. Подозреваемых держали отдельно, заседания проходили за закрытыми дверями, доступ к адвокатам ограничивали. Дело вошло в канадскую историю одновременно как успех контрразведки и предупреждение о цене чрезвычайных мер.
Алан Нанн Мэй, Клаус Фукс и советский атомный шпионаж
Самым заметным ученым в документах оказался британский физик Алан Нанн Мэй. Он работал в Монреальской лаборатории, связанной с союзным атомным проектом. Эта работа давала доступ к данным о реакторах и свойствах делящихся материалов. В те же годы Манхэттенский проект объединил лаборатории, промышленность и военных ради создания первого ядерного оружия.
Канадская комиссия установила, что Мэй передал советской стороне научный отчет и микроскопические образцы урана-233 и урана-235. Телеграммы фиксировали его встречи со связными, выплату денег и подготовку нового контакта после возвращения ученого в Лондон. Сведения Гузенко помогли британской контрразведке установить личность физика. В 1946 году Мэя приговорили к десяти годам заключения.
СССР к тому времени уже превратил атомные исследования в государственную программу. Разведданные стали одним из ее ресурсов наряду с работой советских ученых и промышленности. В 1949 году страна испытала бомбу РДС-1 и завершила американскую монополию на ядерное оружие.
Имя Клауса Фукса часто ставят в одну цепочку с делом Гузенко, хотя решающую роль сыграло другое расследование. В канадских материалах фамилию Фукса нашли в адресной книжке физика Израэля Халперина. Главную улику принесли расшифровки проекта VENONA: советскую телеграмму сопоставили с документом, написанным Фуксом. В 1950 году он признался и получил 14 лет заключения. Бумаги из Оттавы напрямую вывели следствие прежде всего на Мэя; Фукс представлял другую ветвь атомного шпионажа.
Дело Гузенко как рубеж холодной войны
Холодная война складывалась из послевоенного раздела Европы, идеологического конфликта и ядерного соперничества. Побег шифровальщика стал одним из первых эпизодов, где этот разрыв получил имена, документы и уголовные дела. Он произошел за несколько месяцев до речи Уинстона Черчилля о железном занавесе. Поэтому именно дело Гузенко часто называют одной из точек отсчета новой эпохи.
Канада увидела себя самостоятельной целью разведки и укрепила систему национальной безопасности. Расширилось сотрудничество со спецслужбами США и Великобритании. Одновременно расследование оставило обществу вопрос о допустимых пределах чрезвычайных полномочий.
Гузенко с семьей получил убежище, новое имя и постоянную охрану. Перед телекамерами он закрывал лицо белым капюшоном: человек, раскрывший чужие псевдонимы, остаток жизни берег собственный. Он умер в 1982 году неподалеку от Торонто.
Ранее Наука Mail рассказала, как ядерное соперничество СССР и США превратилось в гонку вооружений.