
Как исследовать будущее
— Александр Васильевич, вы начинали научную карьеру с математики, теории вероятностей и статистики, а затем пришли к исследованиям будущего. В какой момент вам стало интересно не только объяснять закономерности, но и разбираться в том, что еще не произошло?
— Мне всегда было интересно заглянуть за горизонт. Мы занимаемся исследованиями науки и технологий с начала 1990-х. Через какое-то время стало понятно, что без качественных прогнозов сложно не только планировать развитие этой сферы, но и формировать политику. Эффективно работающих моделей прогнозирования не было не только у нас, но и во всем мире. Это было время бурного развития методологии форсайта, и нам показалось интересным попробовать, что это такое. Первые наши опыты были связаны с формированием системы приоритетов научно-технологического развития, затем стали разрабатывать первые прогнозы, основанные на методах форсайта.
— Можете ли вы простыми словами объяснить, чем форсайт отличается от прогноза? Будущее нельзя наблюдать напрямую, как физическое явление. На чем тогда строится научное знание о будущем?
— Традиционные прогнозы строятся на системе допущений, реализованных в виде математических моделей, где, кстати, активно используются методы математической статистики. Таких моделей было множество на самых разных уровнях. Один из наиболее известных кейсов — модели мировой динамики Джея Форрестера. Но в итоге оказалось, что, в отличие от физических процессов, смоделировать развитие экономики, общества или науки и технологий оказалось намного сложнее. Этому есть много причин — высокий фактор неопределенности, необходимость постоянного уточнения исходных предпосылок, лежащих в основе моделей, недоучет фактора инноваций и пр.

— Есть ли у будущего «слепые зоны» — области, которые мы не замечаем, потому что пытаемся представить завтрашний день как продолжение сегодняшнего?
— Безусловно, такие зоны есть, иногда их называют «unknown unknowns». Одна из целей форсайта — снижать неопределенности, в том числе — попытаться высветить эти слепые зоны. Здесь в какой-мере помогают креативные методы, в том числе анализ научной фантастики или т.н. прогнозы гения. Мы системно изучаем слабые сигналы перемен и джокеры — слабопредсказуемые события с высоким потенциальным эффектом — положительным или отрицательным.
— Когда мы говорим о технологиях будущего, часто обсуждаем то, что человечество сможет создать. Но как оценить, что оно действительно захочет внедрить? Как в форсайт-исследованиях учитывают экономические интересы, общественные ценности и неизбежное сопротивление переменам?
— Это очень правильный вопрос. В форсайте мы стараемся использовать комбинацию подходов market-pull и technology-push. При этом основной акцент делается на потенциальный спрос на те или иные технологии со стороны экономики и общества.
При анализе трендов важно учитывать самые разные тренды — технологические, социальные, экономические, политические и др. Особое внимание следует уделять тому, как будет меняться система ценностей человека, что для него будет важно в будущем.
— Вы много лет изучаете возможные сценарии развития науки и технологий. Изменилось ли за это время ваше личное представление о будущем?
— Мое представление о будущем постоянно уточняется и изменяется, думаю, как у всех нас.
Смотрю на наших студентов и завидую и завидую им белой завистью. Перед ними открывается столько возможностей для творческого развития.

ИИ и другие инструменты прогнозирования
— Вы развиваете платформу iFORA, которая помогает анализировать научно-технологические тренды и выявлять слабые сигналы. Каковы ее основные возможности сегодня? Каких результатов удалось добиться с момента запуска?
— Про iFORA можно говорить очень долго. Мы много работаем с экспертами, высоко ценим их участие в форсайт-исследованиях, но при этом давно поняли, что постоянно растущий вал информации не дает возможности даже самым выдающимся ученым следить за всеми направлениями развития их области знаний.
Еще одна проблема — системные ошибки экспертов при оценке темпов развития тех или иных технологий. Есть так называемый закон Амары — человеку свойственно переоценивать эффекты новых технологий в краткосрочной перспективе и недооценивать в долгосрочной. iFORA, которую мы развиваем последние 10 лет, позволяет анализировать огромные массивы данных, извлекать из них смыслы, выявлять тренды и слабые сигналы, оценивать риски, связанные с новыми технологиями, и делать еще массу полезных вещей.
Мы используем интеллектуальный анализ больших данных практически во всех наших проектах. В последние годы коллеги создают системы автоматизированных агентов-помощников, которые могут быстро подготовить самую разнообразную и при этом достоверную информацию, служащую основой для работы экспертов.
— Может ли развитие ИИ изменить не только сами технологии, но и скорость научного прогресса настолько, что привычные методы прогнозирования перестанут работать? Не возникает ли здесь парадокс: чем быстрее ИИ помогает науке получать новые результаты, тем сложнее людям оценивать их последствия? И как форсайт может помочь справиться с этой проблемой?
— Мы рассматриваем искусственный интеллект как дополнительный инструмент, который можно использовать для исследований будущего. Сам форсайт постоянно совершенствуется, расширяется спектр используемых методов, ИИ помогает ускорить обработку информации, подсказать возможные направления развития событий. При этом базовая функция форсайта остается неизменной, а потребность в его использовании еще более возрастает. Повторюсь, важно смотреть на новые технологии с позиций их возможного вклада в поиск ответов на большие вызовы, стоящие перед человечеством, в повышение качества жизни, решение экономических и социальных проблем.

Квантовые технологии, их возможности и риски
— Квантовые технологии могут усилить разрыв между странами, у которых есть необходимые кадры, оборудование и вычислительная инфраструктура, и теми, у которых их нет. Можно ли по нынешним научным и экономическим показателям определить, кто окажется в выигрыше через 10−20 лет?
— Страны-лидеры, безусловно, будут в выигрыше. При этом нужно понимать, что достижение этого лидерства и даже просто обеспечение технологического суверенитета потребует затрат серьезных ресурсов. Альтернативой этому будет приобретение доступа к вычислительным ресурсам, которое может сопровождаться рядом ограничений. Пока можно говорить о ключевых направлениях использования квантовых технологий — это криптография, вычисления, сверхпроводники, разработка новых материалов, лекарств и др.
Поэтому выиграют, в первую очередь, компании, существенно использующие алгоритмы криптографии в своей деятельности, ученые в области физики высоких энергий, ядерной физики, материаловедения, фотохимии и ряда других областей. Масштабы эффектов оценить сегодня сложно.
— Если квантовые компьютеры однажды смогут взламывать современные криптографические системы, последствия затронут не только технологии, но и экономику, безопасность и повседневную жизнь. Как в форсайт-исследованиях оценивают вероятность подобных событий и определяют, когда готовиться к ним уже необходимо?
— С большой вероятностью через 10-15 лет все данные, которые сегодня хранятся в электронном виде, станут общедоступными. Готовы ли мы раскрыть информацию о нашем состоянии здоровья, банковских счетах и другие чувствительные данные? Это серьезная проблема, которую мы поднимаем в форсайт-исследованиях. К сожалению, мы зачастую слишком поздно «спохватываемся» и начинаем что-то делать, хотя и были предупреждены заранее. Это касается не только квантовой криптографии, но и многих других областей деятельности.

Будущее образования
— С вашей точки зрения, результаты научно-технологического прогнозирования должны влиять на образовательную политику страны? Как определить, какие научные направления и компетенции необходимо развивать уже сейчас, чтобы подготовиться к технологическим изменениям будущего?
— Быстрое и повсеместное внедрение ИИ должно существенно изменить сферу образования. Сейчас речь идет не только о том, какие новые технологии должны освоить студенты, но и о том, как изменится сам процесс образования. Образование — огромная и довольно дорогая отрасль, результаты ее деятельности носят отложенный характер, при этом очень сильно влияют на будущее страны. На мой взгляд, наиболее сложная задача образовательной политики сегодня —согласование планов по приему и выпуску студентов по специальностям на ближайшие несколько лет с пониманием образа будущего в более отдаленной перспективе — каков будет рынок труда, какие профессии останутся, какие возникнут, какие компетенции будут востребованы, как изменится сам процесс и формы образования.
— Технологические изменения могут происходить быстрее, чем университеты успевают обновлять учебные программы. Если ИИ сможет выполнять все больше аналитических и инженерных задач, как изменится ценность фундаментального образования?
— Все идет к тому, что решение большинства рутинных, а затем и интеллектуальных задач будет постепенно переходить к системам на основе ИИ. Поэтому уже сегодня в образовательных программах надо усиливать акцент на компетенциях по постановке задач для ИИ, а также по проверке и валидации полученных результатов. А это означает необходимость как глубокого погружения в предметную область, так и владения глубокими фундаментальными знаниями.
Ранее Наука Mail публиковала колонку эксперта о том, когда в России появилась тайнопись и для чего она использовалась.


