Сотрудники Сихотэ-Алинского заповедника обследовали территории, по которым в 2017 году пронесся тайфун «Лайонрок». Тогда всего за один час ветер скоростью более 30 метров в секунду повалил лес на 36 тыс. гектаров — почти четыре площади острова Русский. Ущерб оказался сопоставим с уроном от всех лесных пожаров в заповеднике за предыдущие полвека.
На месте древних кедров, елей и пихт осталась груда стволов и вывороченных корней. Дороги и тропы скрылись под завалами, а добраться до некоторых участков стало почти невозможно.
Когда случился «Лайонрок», мы поначалу были в растерянности и не знали, как лес отреагирует. Раньше в качестве катастрофических нарушений мы имели дело только с пожарами. А здесь большие лесные массивы просто вывалило ветром. Некоторые склоны сопок представляли собой сплошные, иногда многоуровневые кладбища деревьев, пройти через которые не мог ни зверь, ни человек.
После тайфуна ученые заложили пробные площади, чтобы наблюдать за восстановлением лесных экосистем. Одна из них — L-1, размером 1 га. В 2017 году живые деревья стояли только по ее краям, а в центре уцелели лишь несколько крупных кедров с компактными кронами. Из-за завалов по участку было трудно передвигаться.
В 2025 году ученые провели на L-1 первую ревизию и увидели, что над поваленными деревьями уже поднялся молодой лес. Подросшие березы, клены и пихты уже достигли 10-14 см в диаметре.
Оказались напрасными главные опасения ученых: они ожидали, что маленькие растения получат ожоги и погибнут, так как до «Лайонрока» росли под густым пологом, а после него в один момент оказались на открытом солнце. Но хвойные породы, напротив, продемонстрировали поразительный рост. Ели и пихты прибавляли по 40 см в год, кедры — по 20–30 см.
Наблюдения этого года показали, что пока хвойным трудно конкурировать с березами и лиственницами, которые растут быстрее и первыми перехватывают свет. Тем не менее, кедровый, еловый и пихтовый подрост на площади сохранился в достаточном количестве. Даже оказавшись в тени нового лиственного яруса, он продолжает расти и успешно развиваться. Особенно преуспевает в этом пихта белокорая.
Исследователи также столкнулись с настоящим парадоксом: стихия, вопреки ожиданиям, на некоторых участках сработала как мощный катализатор, ускорив восстановление до первоначального типа леса в когда-то нарушенных пожаром насаждениях. Там во время тайфуна пострадали в основном деревья первого яруса – березы и лиственницы. Многие из них погибли, освободив место высокому кедровому и пихтовому подросту.
Разросшиеся актинидии и лимонник стали живым противопожарным материалом: они накрыли поваленные деревья плотным пологом, под которым темно, жарко и влажно. Такие условия подходят грибам и насекомым, перерабатывающим древесину. К тому же, в таком виде стволы погибших деревьев перестают быть горючим материалом.
Специалисты отмечают, что пока лес, конечно, не вернулся в исходную точку — за такой короткий срок это невозможно. Но он перешел в новую стадию и продолжает меняться. Каким будет его породный состав через несколько десятилетий, зависит от многих факторов, в том числе климатических. Но тенденции к восстановлению кедровников очевидны. Сотрудники заповедника верят, что лес справится. Наблюдения продолжатся.
Ранее ученые призвали изменить подход к восстановлению северных лесов.